Уже несколько дней рунет сотрясает вскрывшаяся информация о сети рехабов Анны Хоботовой, в которых истязали детей.

Я изучила сайт Анны и услуги, которые она предлагала, и, честно говоря, была шокирована. Ее центры работали не только с зависимостями — они давали возможность родителям «избавиться» от своих детей, если взаимодействие с ними вызывало сложности. Хоботова предлагала услуги своих рехабов тем, у кого есть СДВГ, тревожные расстройства, депрессия, РПП, тем, кто подвергается буллингу (это вообще апогей циничности), у кого отсутствует желание учиться и заниженная самооценка, а еще — если у ребенка просто нет друзей. Все эти пункты перечислены на ее сайте. «Широкий профиль» позволял найти в поведении любого ребенка и подростка поводы для обращения к Хоботовой.

Как вы знаете, одна из основных сфер моих профессиональных интересов — это теория привязанности. Она очень важна в работе со взрослыми, так как с ее помощью можно лучше понять многие закономерности в поведении и мышлении человека. В работе с детьми теория привязанности имеет ключевое значение: то, как выстраиваются отношения между родителями и детьми, напрямую влияет на поведение последних. Большинство трудностей идет из семьи, и работая с семейной системой, можно справиться с огромным их количеством.

Проблемное поведение ребенка — это в первую очередь крик о помощи. Он как может сигнализирует близким, что что-то в его жизни по-настоящему невыносимо. И не обязательно это жестокое обращение — на него так же могут влиять отвержение и безразличие, критика и завышенные требования, дисбаланс в отношении родителей к сиблингам, травля в школе и т.д. Зависимость возникает по тем же причинам — напряжение настолько велико, что ребенок не может иначе с ним справиться.

Чтобы помочь детям, нужно полное включение. Нужна терапия, занятия для выработки новых навыков, закрытие дефицитов и главное — укрепление привязанности! Все это — ответственность родителей, и сбрасывание ее на чужих людей никогда не даст желаемых результатов. Терапия для родителей — тоже важная часть этого пути. Иногда, особенно когда речь идет о проблемах маленьких детей, только ее будет достаточно для улучшения ситуации.

Любой адекватный специалист понимает, что разлучение ребенка с родителями, являющимися его фигурами привязанности, должно осуществляться только в исключительных случаях — когда есть реальная угроза жизни ребенка или окружающих. Во всех остальных ситуациях разрыв этой связи недопустим, губителен и влечет за собой обострение имеющихся проблем.

Даже в случае работы с расстройствами личности только дома ребенок может получить необходимую помощь и поддержку. Родители могут водить его в реабилитационный центр на занятия или вызывать специалистов домой, но ни в коем случае не «выпроваживать» его, ставя под угрозу саму основу его безопасности — привязанность.

Единственные ситуации, когда нахождение в рехабе может быть допустимым, — это наличие химической зависимости и суицидальное поведение, требующее круглосуточного медицинского вмешательства. Рехаб в этом случае должен быть медицинским заведением, у него должна быть лицензия.

Именно поэтому очень важно проверять наличие всех необходимых документов, разрешающих такую деятельность.

Сфера детской психологической помощи, на мой взгляд, самая неконтролируемая. Я, к сожалению, увидела ее темную сторону своими глазами, когда моему старшему сыну она была нужна во время адаптации к школе. Как правило, детские психологи отдельно работают с ребенком и отдельно — с родителями, которые чаще всего не обладают достаточными знаниями для оценки действий специалиста и не видят основной части терапевтического процесса. Это временами становится почвой для недопустимых, нарушающих этику и даже здравый смысл действий, а также для манипуляций родителями, находящимися часто в отчаянии.

Именно поэтому, решив обратиться к детскому психологу, важно выяснить, работает ли он с супервизором, находится ли в личной терапии и есть ли у него соответствующее профильное образование.

А еще важно прочесть хотя бы пару книг по детской психологии, таких как «Тайная опора», например, чтобы во время встреч со специалистом оценить адекватность выстроенного им процесса.

Возвращаясь к центру Хоботовой, я хочу отметить несколько важных моментов. У большей части сотрудников центра очень сомнительное образование, и только у единиц из них оно связано с детской психологией. Их сертификаты в основном выданы одними и теми же заведениями, не котирующимися в профессиональной среде. Кроме того, это именно сертификаты, а не удостоверения о повышении квалификации или дипломы о высшем психологическом образовании/переподготовке, а значит у центров их выдавших нет лицензии на осуществление образовательной деятельности.

Судя по тому, что пишут в СМИ, родственники не могли приехать в рехаб и посмотреть, что там происходит. Все общение с сотрудниками центра осуществлялось через мессенджеры. Родителям же давали методички, в которых указывалось, что можно говорить детям, а что — нет. Например, нельзя было рассказывать о том, как долго ребенок пробудет в рехабе, что однозначно усиливало отчаяние детей. Именно поэтому они ничего не говорили родителям. Сотрудники рехабов запугивали их, надежды на освобождение не оставалось, и следовать запрету на разглашение происходящего в центре становилось единственным возможным вариантом действий.

За 100-200 тысяч в месяц детей морили голодом, заставляли бесконечно записывать одни и те же предложения, привязывали к кроватям и избивали до такой степени, что один из воспитанников сейчас находится в коме. А еще их не выпускали на улицу, запугивали и наказывали по любому поводу. В одном из центров девочки подверглись сексуализированному насилию.

На сайте центра есть некоторое количество положительных отзывов. Если допустить, что это не творчество сотрудников, я охотно верю, что дети после всех этих истязаний готовы были вести себя как шелковые, лишь бы снова не попасть в этот кошмар. Казалось бы — вот оно решение, проблемы преодолены. Есть лишь несколько «но».

После подобного опыта у любого человека, а у ребенка в первую очередь, появится кПТСР, а это повлечет за собой кошмары, флешбэки, ограничительное поведение, депрессию, усиление тревожности и множество других проблем. Его поведение будет обусловлено страхом, так что изначальная проблема никуда не денется, а вот новых появится множество. У ребенка не будет внутренних опор; для него окажется прав тот, у кого есть сила, — это сделает его уязвимым перед жестокостью и манипуляциями других людей.

В случае с детьми, которых «лечили» подобными мерами от расстройств личности, все еще печальнее. После пребывания в условиях бесконечного физического и эмоционального насилия их состояние неизбежно должно было «откатиться» до более тяжелых форм.

Я очень надеюсь, что Анна Хоботова и ее команда понесут ответственность за свои действия, а ребята, столкнувшиеся со всем этим ужасом, получат квалифицированную медицинскую и психотерапевтическую помощь. Меня не оставляет вопрос: попадают ли действия родителей, отправивших своих детей в эти рехабы не по причине химических зависимостей и суицидального поведения, под статью 125 УК РФ? По ощущениям, очень даже попадают…

В своей работе я часто слышу истории отвергнутых детей, которые месяцами лежали в больницах без конкретных диагнозов, каждые каникулы по несколько смен подряд проводили в лагерях или вообще оказывались у дальних родственников при живых маме и папе. Поколения меняются, и у современных родителей появляются новые способы отказаться от своих обязанностей. Вот только травмы все эти действия наносят одни и те же, и последствия потом выросшим детям приходится разгребать десятилетиями.

Я очень надеюсь, что что-то изменится. Что люди станут серьезнее относиться к своим родительским обязанностям, что решение стать родителями будет приниматься более ответственно и когда-нибудь у нас, психологов, станет меньше работы. А пока остается лишь верить в силу просвещения и терапии.

Я слегка повернута на продуктивности и преодолении себя. Периодически это начинает напоминать бесконечную борьбу: один повод пропадает — и тут же появляется другой. Очень хочется быть лучшей версией себя, а времени в сутках чертовски мало.

Частенько я принимаю решение привить новую полезную привычку, заношу ее в специальное приложение - трекер, где можно отмечать прогресс, и достаточно долго удерживаюсь в регулярном ее выполнении. Благодаря этому я задолго до того, как об этом стали говорить из каждого утюга, узнала, что «выдерживание 21 дня» не работает. И даже 51... Были привычки, которые я пыталась делать частью своей жизни по полгода. Но позже, когда что-то случалось — болезнь, какое-то неожиданное стечение обстоятельств, — я мгновенно соскакивала и забивала. Так было с очень многими вещами: с зарядкой, с медитациями, со стаканом теплой воды с утра и с чтением по 40 страниц в день. Список можно продолжать очень долго.

Из раза в раз я задавала себе вопрос: «Почему так происходит? Почему полгода ежедневной работы над собой может быть забыто, словно ничего и не было, и после перерыва все приходится начинать будто бы с нуля? А иногда это вообще не получается!»

В какой-то момент я поняла, что проблема кроется в моем отношении к привычкам и в том, что я воспринимаю их как поход в гору. Каждый новый день непрерывного цикла добавляет мотивации продолжать делать намеченное — смотришь назад, столько уже пройдено, ну как тут можно взять и забить? Но вдруг в какой-то момент происходит что-то, что неизбежно заставляет пропустить один день или даже больше. И то, что раньше так мотивировало продолжать, перестает иметь какое-либо значение!

А дальше, чтобы вернуться в строй, нужно снова идти по этому пути, начинать с самого начала: первый день, второй… Похоже на дурацкую компьютерную игру из детства, в которой невозможно сохраниться. Ты словно уже почти победил босса, но в какой-то момент замешкался, умер — и вот ты уже в самом начале игры, а повторное прохождение кажется чем-то непреодолимым…

В какой-то момент я решила попробовать изменить отношение к привычкам: позволить себе быть нестабильной и вообще прекратить воспринимать полезные (и часто приятные!) дела как «привычки», перестать их «прививать», «преодолевать себя» и мыслить на перспективу. Мне пришло в голову сократить горизонт планирования до одного дня и ничего больше не отмечать.

В рамках дня, вне зависимости от того, что будет завтра, я спрашиваю себя: могу ли я потратить некоторое количество времени на то, что будет для меня полезно? Могу ли я выделить на это ресурс? И если могу — я это делаю. Если так случилось, что времени, энергии или чего-то другого, что необходимо, нет, — я просто принимаю это как данность.

Когда я решила отнестись к приобретению нового полезного опыта именно так, я не особо верила в результат. Мне представлялось, что без визуального и внутреннего контроля невозможно добиться чего-либо. На деле оказалось, что пусть и не регулярно, но я делаю то, что считаю правильным, из раза в раз возвращаясь в колею даже после перерывов. Что самое интересное — такой подход снижает стресс и не дает поводов для самобичевания. Если что-то сделать не получается, я просто делаю это тогда, когда появляется возможность. Оказывается, не перфекционизм, а гибкость побеждает, а навык справляться со сложностями помогает легко возвращаться к намеченному.

Самое удивительное, что, уже начав действовать исходя из этой логики, я прочитала о ней в книге одного из моих самых любимых авторов — Оливера Беркмана! Я рассказывала вам о его книге «Четыре тысячи недель. Тайм-менеджмент для смертных», а сейчас я читаю продолжение - «Радость неидеальной жизни». В ней он развивает идеи, направленные на то, чтобы изменить свое отношение к жизни, позволить себе проживать каждый день легче, фокусируясь на ценностях. Когда я ее дочитаю, обязательно расскажу вам подробнее о своих впечатлениях!

А пока призываю вас расслабиться и удалить с телефона трекеры привычек! Стабильность может быть не идеальной!

Периодически, в общении между родственниками, поднимается тема долженствования. Внезапно оказывается, что одни должны другим уделять свое время, внимание и заботу.насколько это допустимо? Давайте разбираться!

Если мы любим кого-то и нам приятна его компания, мы сами хотим уделить этому кому-то время. Не из-за обязанности, а просто потому, что есть в этом общении потребность. Тема долга всплывает, как правило, тогда, когда одной из сторон общаться не хочется, и это единственный аргумент приводящий к этому общению.

Получается, что по сути долженствование приравнивается к принуждению. Ведь тот, кто о долге напоминает, прибегает к этому, сталкиваясь с сопротивлением. Он понимает, что никак иначе получить желаемое не может и переходит к принуждению. Не самая лучшая социальная конструкция. В то же время она может облегчать некоторым жизнь. Зачем выстраивать близкие отношения, стараться для другого, слышать его, учитывать его потребности и состояние, быть приятным собеседником в конце концов, если можно просто напомнить о долге?

По логике долг можно рано или поздно отдать, он конкретный и конечный, ты соглашаешься на него осознанно, берешь на себя ответственность и обязательства. 

В рамках детско-родительских отношений он уместен только в одну сторону от родителей к детям. Родители принимают решение о рождении ребенка, это их осознанный выбор и даже в рамках закона, они должны обеспечить ребенка минимальными хотя бы безопасными условиями для выживания. Ребенок вырастает, сепарируется и все, больше никаких долгов, помогать совершеннолетнему ребенку становится личным выбором родителей. 

Если рассмотреть ситуацию с позиции ребенка, все совсем иначе. Он не выбирал, рождаться ли ему и в какой именно семье. Он не выбирал свою зависимость от родителей в период взросления, без их помощи он просто не выживет, но это не его выбор, это законы природы. Если дальше вменить ему в долг то, что его кормили, поили, одевали и обеспечили крышей надо головой, а потом требовать долгие годы дивиденды - условия этой «сделки» какие-то совсем чудовищные, похлеще, чем в самых диких конторах с микрозаймами. 

Близкое, доверительное общение возможно лишь там, где каждый видит того, с кем общается, прислушивается к нему, относится с эмпатией. Не претендует на чужое и уважает границы. Это нормальная здоровая коммуникация. Если опираться на нее, в общение вкладываются обе стороны, а не только тот, кто что-то якобы должен. 

В итоге, тема долга в отношениях — это почти всегда симптом их нездоровья. Это костыль, которым пытаются заменить искреннюю близость и уважение. Когда мы требуем долг, мы отказываемся видеть в другом свободную личность, низводя отношения до уровня бухгалтерской отчетности.

Но что делать, если вы оказались в этой «бухгалтерии»?

Если вам напоминают о долге:

1.  Первый шаг к выходу из ловушки — осознать, что вами управляют через чувство вины. Внутренне произнесите: «Сейчас мной манипулируют. Мне пытаются предписать чувства и действия».

2.  Спросите себя: «А чего хочу я?» Оцените свое истинное желание, без давления. Вы действуете из страха и вины или из искренней симпатии и интереса?

3.  Вежливо, но твердо устанавливайте границы. Ваше время и внимание — это ваш личный ресурс. Фразы «Я ценю наши отношения, но сейчас не могу уделить время» или «Мне неприятно, когда наши отношения сводят к долгам» — помогают обозначить вашу позицию.

4. Предложите альтернативу. Если отношения ценны, но формат не устраивает, инициируйте то, что комфортно вам. Это переводит общение из плоскости «принуждение-сопротивление» в плоскость «совместный выбор».

Если вы ловите себя на том, что напоминаете о долге:

1.  Спросите себя: «Почему я использую именно этот аргумент?» Честный ответ часто бывает неприятным: потому что иначе не получаю желаемого. Это повод задуматься о качестве связи.

2.  Задумайтесь: что вы хотите на самом деле. Внимания? Заботы? Близости? Требование долга — самый неэффективный способ это получить. Он дает лишь видимость, вынужденное подчинение, за которым стоит обида и желание дистанцироваться.

3.  Что вы можете сделать, чтобы ваше общение стало желанным? Возможно, нужно работать над собой: учиться слышать другого, учитывать его интересы, быть более гибким. Искренняя симпатия и интерес — куда более надежный магнит, чем манипуляция.

Настоящая забота и поддержка не могут быть отданы по принуждению. Они либо есть как естественное проявление чувств, либо их нет. Выбирайте отношения, построенные на свободе и взаимном уважении, а долги оставьте банкам.

*фото из личного архива Анастасии Леоновой

Я посмотрела выпуск Ксении Собчак об Андрее Хороших… 

Честно говоря, меня переполняют эмоции в спектре от ярости до глубокой боли.

Очень страшно то, как похожи подобные истории. Механизм выбора жертвы, ее втягивания, запутывания, как правило, идентичен… 

При этом он работает, как часы, пока наконец-то не находится одна единственная жертва, которая больше не может молчать, иногда даже спустя долгие-долгие годы. В этом случае преступник получает свое заслуженное наказание, даже если это происходит не в правовом поле, а заключается лишь в огласке и общественном резонансе. Этого уже может быть достаточно, чтобы уберечь новых потенциальных жертв. 

Возможно, после просмотра этого выпуска «Осторожно, Собчак», многие наконец-то поймут, почему жертвы не говорят ни о чем и не обращаются к своим родителям. 

«Жертва всегда найдет своего маньяка», - это слова одной из матерей пострадавших девушек. Как вы думаете, женщина виктимизирующая и переносящая ответственность на свою дочь стала бы ее защищать? Думаю, ответ очевиден.

Как правило, педофилы очень хорошо понимают, какого ребенка можно взять в оборот, а какого нет. Они никогда не тронут того, у кого отношения с родителями строятся на доверии, слишком велик риск. Поэтому они выберут ребенка с уже имеющейся травмой привязанности. 

А вы знали, что сны могут быть очень важным материалом для психотерапевтического процесса?

Возможно, читая эти слова, вы напряглись и допустили мысль о том, что я сошла с ума и пустилась в эзотерические дебри, но нет) ничего такого)) 

Наш мозг работает очень логичным образом! 
Во сне происходит не только консолидация памяти, а, значит, отыгрываются события прошлого, но также мы можем видеть и события будущего, вернее, то, как мы представляем их, чтобы к ним подготовиться.

Допустим, завтра у вас должна состояться важная встреча, вы уже несколько дней нервничаете из-за нее, возможно, даже места себе не находите!

Вполне вероятно, в ночь перед этой встречей увидеть свою версию того, как она пройдет, причем, возможно, самый плохой вариант развития событий. Таким образом мозг готовится к негативному исходу, чтобы потом с ним справиться. 

По тому, что именно снится, можно вычислить истинную значимость людей или событий в рамках нашей жизни. Мы можем даже сами не отдавать себе в этом отчет, а ночью раз за разом видеть одни и те же образы.

Я всегда прошу своих клиентов фиксировать, что им снится, не всё, разумеется, а только то, что выглядит отчетливо, легко запоминается и вызывает эмоциональный отклик. Так терапия может стать продуктивнее!

Некоторые сны могут быть связаны с нашими страхами, некоторые с потребностями и ценностями, особенно часто мы видим что-то подобное, когда не можем реализовать их. Сны могут быть отголосками психологических травм, иногда даже тех, которые мы особо не помним, но они продолжают влиять на наше мировоззрение и состояние. 

Иногда мы не до конца понимаем, что чувствуем по отношению к каким-то происходящим вокруг событиям, в таких случаях мозг пытается перекинуть мостик между ними и ощущениями от них. В итоге, нам могут сниться какие-то совершенно странные вещи, связанные со случившимся, но вызывать они будут вполне понятные и очевидные чувства и ощущения - это становится ключом к пониманию своего состояния!

В процессе обсуждения снов, терапевт безусловно не занимается толкованием! Если вам приснилось, что вы во сне летали - это точно не про то, что вы в этот момент росли) 

Как правило, в рамках терапевтического процесса специалист анализирует сюжет сна относительно событий жизни клиента, выявляет «слепые пятна» - моменты, значимость которых он может недооценивать, а еще получает новый материал для работы, ведь часто во сне появляются люди и события, которые могут сделать нарратив клиента многограннее, а значит доступнее для понимания.

Терапия терапией, но и самостоятельно можно анализировать свое состояние через сны! Как говорится, иногда банан - это просто банан и, безусловно, увиденное может ничего не значить или быть результатом просмотренного накануне фильма, но также оно может оказаться хорошим материалом для размышлений! 🤍

*Автор методики: Мария Песоцкая

Чаще всего в процессе EMDR-терапии, клиент сталкивается с необходимостью переработки большого количества воспоминаний, триггеров, страхов будущего и укреплению ресурсов.

Для ее организации необходимо использовать любую онлайн-таблицу. Важно, чтобы доступ к ней был и у терапевта, и у клиента, и работа проходила в тандеме.

После первой встречи, на которой проясняется запрос, с клиентом определяются кластеры травмирующих воспоминаний – темы, которые могут их сгруппировать.

Перед вами «Карта переработки», которую могла бы заполнить Белоснежка для предстоящей EMDR-терапии:

Некоторые клиенты легко определяют свой травмирующий опыт, и тогда они быстро и самостоятельно заполняют таблицу, другим же нужна помощь, и им комфортнее либо делать это на сессии вместе с терапевтом, либо полностью положиться на терапевта в этом вопросе.

Часто проблемы с заполнением таблицы возникают у клиентов, которые уже выработали в своем прошлом терапевтическом опыте стойкую нелюбовь к домашним заданиям и воспринимают «Карту переработок» как одно из них.

При заполнении таблицы, помимо самих воспоминаний, полезно указывать возраст на момент события, чтобы потом было проще структурировать план переработок, беря по возможности сначала самые ранние воспоминания, так как в этом случае, мы работаем с корнем сети воспоминаний, и более поздний опыт может либо переработаться в связке с теми воспоминаниями, которые перерабатывались, либо процесс переработки будет идти легче.

В процессе работы над «Картой переработок», мы отмечаем в ней переработанные воспоминания.

Посмотрим, как бы выглядела таблица Белоснежки после пятой сессии и четырех переработок:

Чтобы не фиксироваться на том, что уже переработано, мы предлагаем заливать ячейки и делать шрифт в них одним цветом. Это должен делать сам терапевт сразу после каждой сессии.

Таким образом, клиент, заходя в «Карту переработки» будет видеть свой прогресс, без лишней рефлексии по поводу пройденного опыта.

В то же время, если он захочет вспомнить, какой опыт уже переработан, он в любой момент может заменить цвет шрифта либо заливки и прочитать содержимое переработанных ячеек.

Выглядит это следующим образом:

Этот принцип работает для всех кластеров, кроме «Ресурсов». В случае с ними - важно, чтобы клиент мог в любой момент, обратившись к «Карте переработки», вспомнить слово, с помощью которого он может активировать новый ресурс.

Посмотрим, как это могло бы выглядеть в случае ресурсирования Белоснежки:

В случае, если по результатам переработки клиент приходит к выводу, что и какое-то другое воспоминание из кластера больше не вызывает у него беспокойство, ячейку с этим переживанием можно выделить менее насыщенным цветом на следующей сессии, а через месяц, если ничего не изменилось, и беспокойство не возникло, сделать шрифт таким же цветом, сделав ячейку не читаемой.

Так будет выглядеть «подтянувшееся воспоминание» через неделю после переработки:

А так через месяц:

Работа с «Картой переработки» не только делает процесс терапии наглядным, но и дает клиенту почувствовать свою проактивность: он может вносить в карту важную информацию тогда, когда чувствует в этом необходимость.

Это особенно значимо в случае с триггерами, без фиксации которых, к началу следующей сессии клиент может забывать важные подробности ситуации или свои эмоции, что усложнит процесс переработки.

Для клиентов, находящихся в терапии длительное время, «Карта переработки» становится мощным стимулом к продолжению работы и усиливает мотивацию, они не только видят, какую огромную работу уже проделали, но и могут в любой момент вспомнить, что именно перерабатывалось, оценив свои новые ощущения, а точнее их отсутствие по поводу травмирующего опыта.

Вчера я переписывала для EMDR-центра информацию о пройденных обучениях и выпала в осадок, там оказалось так много всего!  

По совокупности 2900 часов обучений, и это не считая магистратуры! 📚

Самое интересное, что продолжая учиться в диком ритме, мне все время кажется, что этого недостаточно. Столько еще не пройдено, столько не узнано. 

Причем это не про синдром самозванца, у меня его каким-то чудом нет, хотя в моей прошлой профессии, самозванец был для меня практически второй кожей. 

Здесь - другое, здесь хочется быть готовой ко всему, хочется знать больше, глубже, чтобы работать с любым запросом и не просто работать, а быть эффективной на все сто. 

И вот вчера, добавив все пройденные курсы на страничку EMDR-центра, я обалдела от этого списка. 
Когда я вообще успела? И ведь все это не просто строчки, за ними знания и опыт. Быть может, уже можно разрешить себе замедлиться? 

Наверное, впервые я сказала это себе искренне, не потому что так надо, ведь иначе влечу в выгорание, а так как реально ощутила, как много уже есть прямо сейчас.

И вот - не визуализировав свою учебу, я не скоро бы еще позволила себе задуматься о замедлении и совершенно точно не смирилась бы с тем, что в августе у меня только одно обучение, когда еще недавно было семь. 

⏵ Вывод из этой истории: визуализация - наше все. 
Если у человека есть проблема с перфекционизмом, визуализация конечно не станет волшебной таблеткой, но однозначно может подтолкнуть к позитивным переменам. 

Одна из особенностей восприятия своего опыта при перфекционизме - мгновенное нахождение новых труднодостижимых целей, и такое же молниеносное забывание/обесценивание уже достигнутого. 

Самое простое, что можно сделать, чтобы визуализировать достигаемое - вести записи, например в телефоне, но это не единственный вариант. Можно, например, завести небольшую прозрачную вазу и за каждый закрытый проект или пройденное обучение класть в нее красивый камушек (на маркетплейсах их тьма тьмущая).  

А еще в интернете есть готовые системы для визуализации. В них нужно наклеивать стикеры за каждое дело, приближающее тебя к цели, а при достижении намеченных рубежей - как-то себя вознаграждать. В общем вариантов множество, главное, чтобы они были доступны и находились на виду. 

⏵ Система вознаграждений - тоже очень полезный инструмент.
Важно заранее придумать, что именно будет этим вознаграждением и потом, когда время для него придет, не соскочить. 

Выбирать лучше что-то такое, на что обычно жалко времени или денег, но при этом все равно очень хочется. Через эти приятности можно добиться того, что окончание важных дел закрепится в памяти в связке с этим приятным опытом! 🏖️

Наш мозг часто (почти всегда, если честно) накидывает на информацию  когнитивные искажения и они уже, как правило, подпитывают негативные убеждения о себе. 

Поэтому, пока информация о проделанном, находится только в голове и в каком-то разрозненном состоянии в пространстве - у нее нет шансов повлиять на мышление и поставить негативные убеждения под сомнение. 

Собирая все воедино и придавая этому четкую визуальную форму - мы создаем для своего мозга аргумент, который он уже не может игнорировать, а, значит, будет учитывать, формируя новые убеждения человека о себе - это становится отличной почвой для работы с перфекционизмом!  🤍

Как правило, у каждого взрослого человека наступает момент, когда он понимает, чего он сам хочет от отдыха, как именно ему комфортнее восстанавливаться, и, главное - что у него для всего этого есть деньги и возможности.  

В этот момент не редко его воззрения сталкиваются с принятыми в родительской семье правилами на этот счет, и приходится принимать решение - отстаивать свои границы или идти по проторенной колее, ведущей, не редко, к еще больше к физическому и эмоциональному истощению. 

На прошлой неделе мы с мужем и детьми вернулись из загородной поездки, где я получила море материала для этого поста. В нашем отеле была разношерстная публика, состоящая в основном из семей из трех поколений: дети, родители, бабушки и дедушки. Конфликтов я практически не видела, но вот пассивная агрессия лилась через край во все стороны, и связана она была, как правило, с тем, что между родственниками всплывало много личностных противоречий, которые обострялись из-за проведения непривычно продолжительного времени вместе. 

Безусловно, этим тенденциям привержены оказались не все, некоторые семьи выглядели счастливыми и явно радовались возможности побыть вместе, но по ощущениям - это были скорее исключения. 
Под впечатлением от всего этого я хочу поговорить с вами о том, что может превратить отдых в кошмар, и как этого избежать. 

Как правило, все сложности начинаются с «долженствования» - выбирая, как провести свое свободное время, человек не редко опирается на чувство долга перед своими родителями:

•  «Я должен поехать с родителями на дачу, иначе они точно обидятся!»
•  «Мы обязаны проводить весь отпуск у родителей, они же ждут!»
•  «Они столько мне дали, столько сил в меня вложили, я должен посвятить это время им!»

Часто эти утверждения звучат очень монолитно и неоспоримо, а корнями уходят в детство, в котором было много попыток доказать родителям свою ценность, завоевать их внимание и одобрение, либо избежать конфликтов. 

Когда человек отказывается от своих желаний и потребностей, ради другого, а не ищет компромиссов, он обречен на разочарование и дискомфорт. 

В таких условиях просто невозможно получить удовольствие от происходящего, а значит и родителям хорошо в этой ситуации не будет.  Дискомфорт обязательно найдет выход, как правило, трансформируясь в пассивную агрессию, а то и разожжет огонь войны. 

Общаясь с родственниками, важно спрашивать себя о том, какие чувства поднимаются, есть ли дискомфорт и какой формат взаимодействия кажется максимально удобным. 
Спрашивать себя - это вообще самое главное! Как иначе узнать, что на самом деле нравится, что делает счастливым, чего больше всего хочется, а чего - нет? Отталкиваясь от этой информации можно найти комфортный формат взаимодействия, уделив родственникам столько времени, сколько искренне хочется, а дальше проводить его со своей семьей, романтическим партнером, друзьями или вообще в одиночестве. 

Как правило, установление собственных границ, если раньше их не было, может вызывать чувство вины - это автоматическая реакция, с которой можно и нужно работать. Тут полезно напомнить себе, что вы уже достаточно взрослый для того, чтобы принимать решение об отдыхе самостоятельно, ведь вы имеете право на собственное время и пространство. 

Качественное общение с близкими должно быть добровольным и искренним - любые другие варианты неизбежно приведут к разочарованию и ухудшению отношений! Так что, прислушиваясь к себе, вы в первую очередь заботитесь и о них! 🤍

Так случается, что люди столкнувшиеся с жестоким обращением в детстве слышат  от близких старших родственников резкие фразы о том, что пора бы уже и забыть свое тяжелое детство, мол, сколько можно с этим носиться, нормальным же человеком вырос! 

Сюда приплетают часто то, что прошло уже достаточно много лет, чтобы все поросло былью и перестало влиять на состояние человека в настоящем моменте.  

Казалось бы - звучит логично, но есть одно "но"… 

Недавно я прошла курс профессора Луиса Козолино, посвященный нейробиологии психотерапии. 

Только вдумайтесь, ребенок, подвергающийся жестокому обращению, не только получает целый букет психологических проблем - его мозг развивается хуже! 

И дальше, он взрослеет, а проблема никуда не девается. Что-то можно компенсировать, а что-то остается навсегда, и часто это связано с тем, как мы воспринимаем мир и окружающих людей. 

Профессор Козолино привел большое количество примеров, как жестокое обращение влияет на наш мозг: 

⏵Снижается объем мозолистого тела, электрическая/лимбическая стабильность (Teicher et al., 2004)

⏵Уменьшается толщина кортикального слоя, площадь поверхности мозга (Kelly et al., 2013)

⏵Даже регулярные словесные оскорбления влияют на мозг, вызывая аномалии белого вещества в левой лобной и височных областях (Choi et al., (2009). Biological Psychiatry, 65, 227-234.)

⏵У женщин, подвергавшихся сексуализированному насилию в детском возрасте было обнаружено значительное уменьшение двустороннего серого вещества в первичной зрительной коре (V1) и зрительно-ассоциативных областях: левой веретенообразной, левой средней затылочной и правой язычной извилинах (Tomoda et al., (2009). Biological Psychiatry, 66, 642-648.)

⏵У взрослых, подвергавшихся регулярному эмоциональному насилию в детстве было обнаружено значительное снижение объема медиальной префронтальной коры. Это снижение было особенно значительным в левой дорсальной медиальной префронтальной коре головного мозга. Эта часть мозга играет ключевую роль в формировании привязанности, в том, как человек осуществляет социальное взаимодействие и регулирует состояние аффекта. (van Harmelen, et al., (2010). Biological Psychiatry, 68, 832-838.)

⏵У женщин подвергавшихся в детстве эмоциональному насилию наблюдается истончение коры головного мозга в областях, имеющих отношение к самосознанию и самооценке. (Heim et al., (2013). American Journal of Psychiatry, 170(6), 616-623.)

Я перечислила далеко не все, но и этого достаточно, чтобы прийти в ужас. 

Безусловно, речь тут не идет об обычных конфликтах в семьях, все эти последствия вызваны именно жестоким обращением: эмоциональным, физическим и сексуализированным насилием, а так же крайней степенью пренебрежения, при которой ребенок оказывается в опасности или испытывает проблемы с реализацией бытовых потребностей, таких как сон и еда. 

Так что, вот он, ответ на негодование родственников, позволяющих себе в прошлом жестокость: есть вещи, которые невозможно игнорировать. Даже забыв о страшном детстве, его последствия никуда не денутся. 

Тут мне можно возразить, напомнив про нейропластичность, ведь даже после удаления одного полушария мозга, второе берет на себя его функции. Проблема в том, что есть процессы, для которых нужен осознанный импульс, иначе новые нейронные связи не вырастить. 

Допустим, живет человек, у которого в силу обстоятельств слабо развита часть мозга, отвечающая за социальные взаимодействия. Ему кажется, что он закоренелый интроверт, и хоть и хочется близости с кем-то, но в его картину мира она не вписывается. Если он даже не пытается измерить сложившееся положение вещей - новым нейронным связкам взяться просто неоткуда. 

Вот почему просто забыть — не просто невозможно, но и опасно. Это все равно что игнорировать глубокую физическую рану, которая зажила неправильно и продолжает гноиться. 

Требование забыть — это требование отказаться от попыток понять: почему так тяжело, почему так больно, почему отношения даются с таким трудом, почему мир кажется небезопасным? 
Это требование оставить структурные повреждения мозга без внимания и компенсации. 

Нейропластичность — это не волшебная палочка, а тяжелый труд. Она требует осознания, признания факта травмы и ее реального, материального воздействия на мозг. Без этого первый шаг к изменениям невозможен.

Крайне важна безопасная среда. Терапия (особенно методы, ориентированные на травму, такие как EMDR) создает контейнер, где можно безопасно исследовать последствия и пробовать новые паттерны.

Следом необходима целенаправленная практика , основанная на постоянном, осознанном усилии по формированию новых нейронных связей. Это работа над регуляцией эмоций, построением доверительных отношений, изменением дисфункциональных убеждений о себе и мире. Это буквально тренировка тех областей мозга, которые пострадали или недополучили развития.

Мозг меняется медленно. 
Требуется время, терпение и поддержка (от терапевта, близких, групп), чтобы не опустить руки.

Так что тем, кто говорит забудь, хватит ныть, ты же вырос нормальным, нужно ответить: "Нет".
- Нет, я не могу просто забыть, потому что следы этого живут в самой структуре моего мозга.
- Нет, это не нытье, а констатация научного факта о последствиях жестокости. И "нормальным" человеком я вырос вопреки, а не благодаря тому, что пережил. И теперь я прилагаю огромные, осознанные усилия, чтобы компенсировать то, что было сломано в моем детстве.

Забыть — значит отказаться от шанса на исцеление и рост. 
Помнить и понимать — значит дать себе возможность, опираясь на науку и терапию, построить новую нейронную архитектуру поверх старой травмы. 

Это долгий путь, но он начинается с отказа от токсичного мифа о том, что прошлое можно просто стереть.

Всем привет! Если вам показалось, что я пропала - вам не показалось, я действительно пропала... 

Так сложилось, что в июне и в июле моя нагрузка перемахнула за предел возможностей, и пришлось чем-то пожертвовать, пока всё не устаканится - такой жертвой, к сожалению, стал мой блог. Но я разгребла завалы и теперь снова с Вами! 🤍

На прошлой неделе я закончила сертификационный курс по майндфулнесс, и теперь имею право работать тренером практик осознанности. 

Не скажу, что планирую выделять это направление, как отдельную сферу деятельности, но однозначно буду применять новые знания в своей терапевтической практике. 

В этом месяце я также заканчиваю курс по психотравматологии, а в начале августа - обучение ACT.

Честно сказать, я устала учиться, в последних курсах оказывается всё меньше новой информации. 

При поступлении в магистратуру, я решила взять от этих 2,5 лет учебы всё, что только возможно, сделав главный акцент именно на образовании, а не на работе, но, кажется, период интенсивного поглощения знаний подходит у концу, и я перехожу в более спокойный режим, где главная роль отводится работе. 

Как бы то ни было, я продолжаю учиться в магистратуре, на курсах у зарубежных коллег, осваивать клиническую психологию и писать ВКР.  А в октябре еще стартует курс по психиатрии для психологов, на который я планирую пойти, так что учеба полностью не заканчивается. 📚

Забавно, что после хвастовства Блиновской уже даже как-то неприлично показывать стопку своих дипломов 😅 
Они у меня лежат в шкафу, и я туда периодически заглядываю с чувством полнейшего удовлетворения. Конечно, это не про коллекционирование или попытку что-то кому-то доказать, мне даже бывает не по себе от мыслей, что это так может восприниматься. 

Для меня это в первую очередь про то, что я иду к своей цели и беру от жизни всё!

В августе расскажу вам, что успела изучить за эти месяцы, и как, благодаря этому, расширился мой багаж знаний. 🤍