Уже несколько дней рунет сотрясает вскрывшаяся информация о сети рехабов Анны Хоботовой, в которых истязали детей.

Я изучила сайт Анны и услуги, которые она предлагала, и, честно говоря, была шокирована. Ее центры работали не только с зависимостями — они давали возможность родителям «избавиться» от своих детей, если взаимодействие с ними вызывало сложности. Хоботова предлагала услуги своих рехабов тем, у кого есть СДВГ, тревожные расстройства, депрессия, РПП, тем, кто подвергается буллингу (это вообще апогей циничности), у кого отсутствует желание учиться и заниженная самооценка, а еще — если у ребенка просто нет друзей. Все эти пункты перечислены на ее сайте. «Широкий профиль» позволял найти в поведении любого ребенка и подростка поводы для обращения к Хоботовой.

Как вы знаете, одна из основных сфер моих профессиональных интересов — это теория привязанности. Она очень важна в работе со взрослыми, так как с ее помощью можно лучше понять многие закономерности в поведении и мышлении человека. В работе с детьми теория привязанности имеет ключевое значение: то, как выстраиваются отношения между родителями и детьми, напрямую влияет на поведение последних. Большинство трудностей идет из семьи, и работая с семейной системой, можно справиться с огромным их количеством.

Проблемное поведение ребенка — это в первую очередь крик о помощи. Он как может сигнализирует близким, что что-то в его жизни по-настоящему невыносимо. И не обязательно это жестокое обращение — на него так же могут влиять отвержение и безразличие, критика и завышенные требования, дисбаланс в отношении родителей к сиблингам, травля в школе и т.д. Зависимость возникает по тем же причинам — напряжение настолько велико, что ребенок не может иначе с ним справиться.

Чтобы помочь детям, нужно полное включение. Нужна терапия, занятия для выработки новых навыков, закрытие дефицитов и главное — укрепление привязанности! Все это — ответственность родителей, и сбрасывание ее на чужих людей никогда не даст желаемых результатов. Терапия для родителей — тоже важная часть этого пути. Иногда, особенно когда речь идет о проблемах маленьких детей, только ее будет достаточно для улучшения ситуации.

Любой адекватный специалист понимает, что разлучение ребенка с родителями, являющимися его фигурами привязанности, должно осуществляться только в исключительных случаях — когда есть реальная угроза жизни ребенка или окружающих. Во всех остальных ситуациях разрыв этой связи недопустим, губителен и влечет за собой обострение имеющихся проблем.

Даже в случае работы с расстройствами личности только дома ребенок может получить необходимую помощь и поддержку. Родители могут водить его в реабилитационный центр на занятия или вызывать специалистов домой, но ни в коем случае не «выпроваживать» его, ставя под угрозу саму основу его безопасности — привязанность.

Единственные ситуации, когда нахождение в рехабе может быть допустимым, — это наличие химической зависимости и суицидальное поведение, требующее круглосуточного медицинского вмешательства. Рехаб в этом случае должен быть медицинским заведением, у него должна быть лицензия.

Именно поэтому очень важно проверять наличие всех необходимых документов, разрешающих такую деятельность.

Сфера детской психологической помощи, на мой взгляд, самая неконтролируемая. Я, к сожалению, увидела ее темную сторону своими глазами, когда моему старшему сыну она была нужна во время адаптации к школе. Как правило, детские психологи отдельно работают с ребенком и отдельно — с родителями, которые чаще всего не обладают достаточными знаниями для оценки действий специалиста и не видят основной части терапевтического процесса. Это временами становится почвой для недопустимых, нарушающих этику и даже здравый смысл действий, а также для манипуляций родителями, находящимися часто в отчаянии.

Именно поэтому, решив обратиться к детскому психологу, важно выяснить, работает ли он с супервизором, находится ли в личной терапии и есть ли у него соответствующее профильное образование.

А еще важно прочесть хотя бы пару книг по детской психологии, таких как «Тайная опора», например, чтобы во время встреч со специалистом оценить адекватность выстроенного им процесса.

Возвращаясь к центру Хоботовой, я хочу отметить несколько важных моментов. У большей части сотрудников центра очень сомнительное образование, и только у единиц из них оно связано с детской психологией. Их сертификаты в основном выданы одними и теми же заведениями, не котирующимися в профессиональной среде. Кроме того, это именно сертификаты, а не удостоверения о повышении квалификации или дипломы о высшем психологическом образовании/переподготовке, а значит у центров их выдавших нет лицензии на осуществление образовательной деятельности.

Судя по тому, что пишут в СМИ, родственники не могли приехать в рехаб и посмотреть, что там происходит. Все общение с сотрудниками центра осуществлялось через мессенджеры. Родителям же давали методички, в которых указывалось, что можно говорить детям, а что — нет. Например, нельзя было рассказывать о том, как долго ребенок пробудет в рехабе, что однозначно усиливало отчаяние детей. Именно поэтому они ничего не говорили родителям. Сотрудники рехабов запугивали их, надежды на освобождение не оставалось, и следовать запрету на разглашение происходящего в центре становилось единственным возможным вариантом действий.

За 100-200 тысяч в месяц детей морили голодом, заставляли бесконечно записывать одни и те же предложения, привязывали к кроватям и избивали до такой степени, что один из воспитанников сейчас находится в коме. А еще их не выпускали на улицу, запугивали и наказывали по любому поводу. В одном из центров девочки подверглись сексуализированному насилию.

На сайте центра есть некоторое количество положительных отзывов. Если допустить, что это не творчество сотрудников, я охотно верю, что дети после всех этих истязаний готовы были вести себя как шелковые, лишь бы снова не попасть в этот кошмар. Казалось бы — вот оно решение, проблемы преодолены. Есть лишь несколько «но».

После подобного опыта у любого человека, а у ребенка в первую очередь, появится кПТСР, а это повлечет за собой кошмары, флешбэки, ограничительное поведение, депрессию, усиление тревожности и множество других проблем. Его поведение будет обусловлено страхом, так что изначальная проблема никуда не денется, а вот новых появится множество. У ребенка не будет внутренних опор; для него окажется прав тот, у кого есть сила, — это сделает его уязвимым перед жестокостью и манипуляциями других людей.

В случае с детьми, которых «лечили» подобными мерами от расстройств личности, все еще печальнее. После пребывания в условиях бесконечного физического и эмоционального насилия их состояние неизбежно должно было «откатиться» до более тяжелых форм.

Я очень надеюсь, что Анна Хоботова и ее команда понесут ответственность за свои действия, а ребята, столкнувшиеся со всем этим ужасом, получат квалифицированную медицинскую и психотерапевтическую помощь. Меня не оставляет вопрос: попадают ли действия родителей, отправивших своих детей в эти рехабы не по причине химических зависимостей и суицидального поведения, под статью 125 УК РФ? По ощущениям, очень даже попадают…

В своей работе я часто слышу истории отвергнутых детей, которые месяцами лежали в больницах без конкретных диагнозов, каждые каникулы по несколько смен подряд проводили в лагерях или вообще оказывались у дальних родственников при живых маме и папе. Поколения меняются, и у современных родителей появляются новые способы отказаться от своих обязанностей. Вот только травмы все эти действия наносят одни и те же, и последствия потом выросшим детям приходится разгребать десятилетиями.

Я очень надеюсь, что что-то изменится. Что люди станут серьезнее относиться к своим родительским обязанностям, что решение стать родителями будет приниматься более ответственно и когда-нибудь у нас, психологов, станет меньше работы. А пока остается лишь верить в силу просвещения и терапии.

Пришло время поговорить о квадроберах😅

Да, и я туда же🙈 Не стала писать сразу, потому что меня очень сильно бомбило от ситуации с девочкой на концерте Мии Бойко. Страшно представить, как чувствовал себя потерявшийся в толпе ребенок, который вместо поддержки и помощи получил порцию унижения, подхваченную и транслируемую сотнями людей. Но сегодня я хочу обсудить не это, а само явлении квадробинга. 

Это не первая субкультура, связанная с животными, до нее достаточно широко были распространены фурри - последователи которых подражают антропоморфным животными, но в ней разброс по возрасту намного шире, плюс участники, через принадлежность к этой субкультуре стремятся больше к анонимности, чем к самоидентификации себя, как животного. Еще есть терианы, они по своей сути не сильно отличаются от фурри, так как их костюмы тоже антропоморфны, но одеваются они  волками или другими хищными животными.

Квадробинг включает себя несколько вариантов проявления. В других странах это действительно больше спорт, чем субкультура, где-то соревнуются в беге на четвереньках, перенимая пластику животных, где-то улучшают свою подвижность и душевное состояние через практику animal flow, у нас же дети нашли привлекательным отказ от человеческого в пользу животного проявления. 

У меня есть теория, почему так произошло. 

Мы живем в очень непростые времена, высокий уровень тревоги, отсутствие возможности планировать наперед, увеличение количества опасностей, о которых раньше мы даже не задумывались - все это стало нашей реальностью и все это чувствуют наши дети. Как бы мы не пытались их защитить, они слышат новости, обсуждают происходящее со сверстниками, да и просто, впитывают наше состояние. Разве можно упрекнуть их в том, что они не хотят всё это вывозить? И вот дети и подростки нашли способ снять напряжение, отказаться от давящего груза проблем и не думать о своих перспективах - оказалось, чтобы снова вернуть себе ощущение беззаботности надо просто стать котиком. Котику не надо ничего решать, котику не важно, потянут ли его родители ипотеку, хватит ли у семьи денег одеть его на зиму или дать возможность учиться в университете. У котика лапки. Котику хорошо. 

То, как дети проживают кризис, очень сильно зависит от того, как ведут себя их родители. Многие думают, что лучшая линия поведения - замалчивание. Дети в таких условиях испытывают колоссальный стресс. Они видят, что происходит что-то не то, хотят разобраться в этом, понять, есть ли для них угроза, а родители просто отмахиваются или говорят, что все нормально. В итоге тревожность возрастает в разы, ведь ничего не пугает так сильно, как неизвестность. 

Вернее всего держать детей в курсе происходящего, адаптируя информацию под их возраст, объясняя, что чувствуете вы сами и как можно с этим справиться, как сами вы справляетесь. Каждый ребенок должен видеть рядом с собой стабильного взрослого, на которого можно положиться, отпустив тревогу. 

Возвращаясь к квадроберам скажу честно, меня они пугают… Однажды я видела настоящего мальчика-маугли. Я снимала ролик по работе в православным храме в пригороде Санкт-Петербурга и туда, на занятие в воскресной школе, привезли детей из детдома. День был морозный, все вокруг белым-бело. Дети, ожидая начала занятия, бегали вокруг церкви и играли в снежки. Среди них был мальчик лет шести… его невозможно было не заметить… Он бежал на четвереньках и мои мозг сбоило от этого зрелища. Он двигался как животное, очень гармонично, самое удивительное, что сразу бросалось в глаза, он делал это так быстро и легко, что практически не оставлял следов на сугробах… это было жутко и завораживающе.  Спустя 13 лет, я вижу его перед своими глазами, словно это было вчера, ведь такое зрелище не забывается. Я спросила у одного из служителей храма, кто он и что с ним такое, в ответ услышала историю о том, что этот ребенок 4 или 5 лет жил с собаками в конуре, родители выбросили его на улицу еще младенцем и он выжил только за счет того, что собаки кормили его и грели зимой. 

В их семье была еще и девочка помладше, ее постигла та же участь, но когда наконец-то на эту семью обратила внимание опека, малышка провела с собаками гораздо меньше времени, чем брат, поэтому восстановление и адаптация были легче. 

Каждый раз, когда я вижу во дворе школы своего старшего сына квадроберов, я вспоминаю мальчика-маугли и мне становится не по себе. Для меня хождение на четвереньках - это символ боли, через которую проходят отвергнутые родителями и выжившие только благодаря животным дети, дети, которым никогда не стать полноценной частью социума. Думаю, если бы мой старший сын захотел стать частью этой субкультуры, я рассказала бы ему о детях-маугли и уже с этой информацией дала бы возможность принять самостоятельное решение, хочет он в подобном участвовать или нет. 

Чего точно нельзя делать - это запрещать, запугивать, рисовать зловещие переспективы и внушать детям, что с ними и их увлечениями что-то не так. Гораздо продуктивнее стремиться к тому, чтобы они чувствовали себя защищенными, чувствовали, что могут расчитывать на понимание со стороны родителей, тогда и причин убегать в образ животных не будет.

Я хотела написать для вас пост о том, как эффективно справляться с родительством, как не навредить своим детям и не сойти с ума. Но правда в том, что я не знаю. Точнее нет, я знаю и многое делаю, но жизнь моя по большей части напоминает бесконечное тушение пожаров. Будет ли что обсудить моим сыновьям в будущем с их психологами? О, да. Однозначно. Могу ли я стать лучше, как мама? Не уверена. 

Ситуация с моим детством сложилась таким образом, что я очень хорошо всегда знала, как нельзя обращаться с детьми, а вот как нужно - понятия не имела. Поэтому многие годы я потратила на изучение этого вопроса. Проблема в том, что когда ты видишь свежую дыру в натяжном потолке и ножницы лежащие поблизости или час не можешь прочитать одну страницу учебника под бодрое «мам-мам-мам», все знания мгновенно улетучиваются… в то же время за 9 лет материнства я выработала для себя несколько важных правил, следование которым помогает не сойти с ума и не потерять себя: 

🔹 я смирилась с тем, что как раньше уже быть не может. Я мама, у меня двое детей и все свои планы я выстраиваю исходя из этого 
🔹 планы эти по возможности гибкие, с учебой и работой с клиентами это не работает, тут время четко обозначено и мне требуется помощь няни, но в остальных вопросах с вечера я прикидываю, что было бы здорово сделать на следующий день без привязки к конкретному времени. При этом я настраиваю себя на то, что если все полетит к чертям и я ничего не смогу сделать - я приму это и просто попытаюсь на следующий день 
🔹 я научилась закрывать глаза на грязную одежду, разрисованные стены и даже экран ноутбука. Когда моя кровь закипает, я спрашиваю себя: могу ли я ликвидировать последствия без гигантских потерь и несет ли ситуация реальную опасность. Если все под силу - я забиваю. Мой младший сын периодически ест песок, залезает чёрт знает куда и размазывает еду по полу и моей одежде. Да, это бесит. Очень бесит. Но я могу это пережить, поэтому стараюсь реагировать спокойно.
🔹 если дети творят дичь, я никогда не говорю им, что они плохие, я всегда делаю акцент на том, что совершенный поступок может быть не очень, но это не делает плохими их и самих и не является катастрофой, я очень стараюсь не припоминать им косяки. Получается не всегда, но я правда стараюсь.
🔹 я не навязываю им свои увлечения. Они имеют право любить что захотят, иногда мне тяжело это принять (старший обожает футбол, а я его терпеть не могу), но я стремлюсь поддерживать их в их увлечениях. Я не хочу вырастить гениальных людей, я хочу вырастить их счастливыми и эмоционально стабильными.
🔹 я пытаюсь вникнуть в их интересы, играю в роблокс и амонглас, смотрю Гравити Фолз, Амфибию, Звездную принцессу и все такое, угараю с видосов Мистера Биста, причем абсолютно искренне. Жаль, что лояльности и принятия хватает не на все и Влада А4 с Миланой Филимоновой я так и не смогла переварить
🔹 каждый день у нас есть обязательные ритуалы - дневные и ночные обнимашки, совместный просмотр мультиков и битва подушками - это святое. Я решила, что если эти традиции станут мне в тягость - я придумаю, новые, потому что без них поддерживать эмоциональную связь намного сложнее, как и выполнять ритуалы через силу. 
🔹 я не делаю со старшим домашнюю работу и не ругаю за плохие оценки, конфликты из-за школы здорово бьют по привязанности. Если есть проблема с успеваемостью, я делегирую ее репетитору со стабильной нервной системой и любовью к детям. 
🔹 я не обзываю своих детей, не поднимаю на них руку, никогда не говорю слов, которые ставили бы под сомнение их ценность и лишали бы их ощущения безопасности. Никогда. Если я теряю контроль, я ухожу на несколько минут в ванную. Также я не наказываю детей игнорированием. Моральное насилие - тоже насилие. 
🔹 я готова к тому, что как бы я не старалась, я буду косячить и последствия у этого тоже будут. Я живой человек и при всей работе над собой я могу ошибаться и взрываться в какие-то моменты. Максимум, на что я способна в состоянии эмоционального накала, выразить его в минее вредоносной для детей форме - зарычать например, схватить голову руками или громко закрыто даерь. Да, им может стать страшно, но это все равно лучше, чем если я наговорю какой-нибудь жести. Слава богу такие моменты случаются очень редко. 
🔹 я готова к тому, что выбирая свою работу и уделяя детям меньше внимания, чем они хотели бы, мне в будущем от них может прилететь. Со старшим вообще сложно - он хочет все мое время, сколько бы я с ним не проводила - этого мало и тут без вариантов: больше дать я не могу, поэтому и к последствиям готова.
🔹 я не воспитываю детей, я показываю им все на своем примере, делюсь своими ценностями и не постулирую того, чему сама не следую. 
🔹 я забочусь о своем ментальном здоровье: нахожусь в терапии, прошу мужа взять на себя детей в моменты, когда мне нужен отдых и я не вывожу (почти каждый вечер, если честно). А еще я выбираю себя, поэтому совмещаю материнство с учебой и работой, потому что дети вырастут, начнут свою жизнь, а я у себя - навсегда. 

Все мы живые люди, все мы можем ошибаться и какими бы идеальными не пытались быть, от нас как от родителей зависит не все. Ребенок - это личность со своим характером, ценностями, взглядом на мир. Он может вообще не разделать в итоге ничего из того, что важно для нас и к этому нужно быть готовыми. Мы лишь проводники для своих детей, наша задача помочь им адаптироваться в этом мире, понять себя, собственную ценность, различать хорошее к себе отношение от плохого и набраться уверенности для того, чтобы идти по своему собственному пути. Мы можем помочь с этим, можем держать за руку до поры до времени, но дальше они пойдут самостоятельно. Как говорится, делай что должен и будь, что будет.

Помимо всех радостей, материнство - это еще и гигантское испытание и в физическом плане и в психологическом. Даже самый стабильный человек начнет ощущать дискомфорт от бесконечных истерик и криков, к ним невозможно привыкнуть, да и устроены женщины таким образом, чтобы крик ребёнка пробирал до самой души, это биологически обусловлено - так малыш не останется без помощь своей мамы, а значит у нашего вида больше шансов на выживание. 

С рождением ребёнка жизнь женщины кардинально меняется, она привязана к своему чаду невидимым в нитями. Как бы не помогали ей близкие, все равно большая часть нагрузки на ней, а образ жизни больше никогда не будет прежним. Нельзя просто взять и пойти куда хочется, нельзя спать сколько хочется, если кормишь - еще и есть что хочется. Каждое собственное действие нужно проверять на допустимость относительно потребностей ребёнка. Даже когда он подрастет, жизнь продолжает быть полной хаоса, а любые планы периодически перечеркиваются детскими болезнями или капризами. При этом надо всегда держать себя в руках, не срываться, валидировать и быть опорой, в режиме, когда твои собственные опоры трещат по швам. 

Все это кажется какой-то совершенно невыполнимой задачей. Но у нас, нынешних матерей, есть много инструментов и возможностей, чтобы поддержать себя и оставаться в ресурсе для своих детей и для самих себя. 

🔹 Важно понимать причины поведения ребёнка, это помогает посмотреть на его поступки не с позиции «все на зло делает», а из желания разобраться и найти возможность помочь. 
Я очень рекомендую почитать книгу «Тайная опора», Людмилы Петрановской, в ней много об этом. Конечно вы не перестанете испытывать раздражение, но выдерживать его и поступать в моментах эмоционального накала с меньшими негативными последствиями для ребёнка, станет проще. 

🔹 Необходимо общаться с людьми, у которых есть дети того же возраста, это может быть чат, подруги или знакомые по детской площадке. Когда находишься в вакууме, начинает казаться, что не вывозишь только ты, что все нормально живут, а с тобой что-то не так, тебе тяжело, ты недостаточно радуешься своим детям, тебя они бесят периодически и хочется запереться в шкаф и поплакать. Но когда находишься в общении с теми, кто проходит прямо сейчас этот же путь - справляться становится немного легче. 

🔹 Важно просить о помощи близких, не вывозить самостоятельно, а давать окружающим возможность помочь. В самые тяжелые моменты, когда детский крик слышать совершенно невыносимо, можно отправить родных погулять с ребенком на пару часиков, а в это время не делать что-то по дому, а лечь спать. Вообще на многое в плане домашних дел можно и нужно подзабить. Пыль не разрушит вашу психику, а вот недосып, при таких серьезные ежедневных нагрузках - может.

🔹 Если вы чувствуете признаки послеродовой депрессии - обратитесь к психологу! Он поможет стабилизировать состояние и найти внутренний ресурс для прохождения через трудный этап материнства. 

🔹 Если так случилось, что помощи ждать не откуда и вы растите ребёнка в одиночестве - поищите в своем городе фонды и программы помощи матерям. Их становится все больше. 

Чем стабильнее ваше состояние, тем легче все выдерживать. Вы имеете право на отдых и отдыхаете не только для себя, но и для своего ребёнка. Не держите все в себе, расскажите близким, что чувствуете или хотя бы ведите дневник. Это поможет снизить накал эмоций. 

И последний, но очень важный момент - не пугайтесь противоречивых чувств к своему ребенку, это нормально - испытывать их и это не делает вас плохой матерью. Вы живой человек, который проходит через сложный этап - проявите к себе заботу и понимание!